Служанка ректора Академии военных драконов 2 [Вторая книга] - Юлия Удалова

окончил Академию. Нас с одним из соучеников распределили в крепость на западном мысе Железный рог. Там в то время было очень неспокойно, и я высказался против, чтоб отправлять его в такое место. Он был слабоват ментально — через три дня его поставили в патруль, и химеры легко его сцапали, наслав ему какой-то бред о доме и его семье. Легко его взяли, он даже сопротивления не оказал. Кровь выпили, не побрезговали и внутренностями, и некоторыми частями тела. А потом скинули обезображенный труп дракона прямо на плац перед казармой.

— Он был твоим другом?

— Нет, он не был моим другом, или даже товарищем. Но я нашел гнездо той стаи и сжег его дотла вместе с детенышами.

— Ты был абсолютно хладнокровен?

Черный дракон выдыхает из ноздрей пар.

— И ты должна такой стать. Хотя, должен признать, ментальный щит у тебя получается очень хорошо. Уж точно лучше Флетчера.

— Так звали того сокадета?

Лейтон отвечает «Да», но оно расплывается в моем сознании — успокаивающая снотворная настойка наконец-то начинает действовать.

В больших черных обвивающих меня крыльях так спокойно, так хорошо…

Мне хочется соприкоснуться с ними своими настоящими крыльями, почувствовать эту приятную гладкость, шероховатость сухой чешуи…

Но нельзя…

Нельзя.

Когда я засыпаю, мне не снится никаких отвратительных химер — мускулистых хвостов, треугольных морд…

А снится, как я лечу в чистом предзакатном небе, заходящее солнце блестит на чешуе, а рядом реет черный дракон, и мы с ним почти одинаковые по размеру…

Глава 50

Уинфорд и Эльчин очень быстро вычислили, кто поменял код-доступ на замке клетки с химерой. Кто сделал так, чтобы она открылась, и подверг опасности не только меня, но и всех, кто находился в тот момент в подземелье.

Это оказался помощник Эльчина — Терент, тот самый верзила, который показывал нам щит и знал питомник, как свои пять пальцев.

Вот только особого прояснения в сложившуюся ситуацию это не внесло.

После того случая Терент как сквозь землю провалился — допросить его они не смогли. Разумеется, пропавшего адъютанта искали. Не только в самой АВД, но и по всей Драковии, по всем ее закоулкам и ареалам.

Поиски шли уже почти две недели — пока что безрезультатно.

Я видела, как злился Лейтон — буквально чувствовала его раздражение, хоть и направлено оно было не на меня.

Мое крыло быстро зажило, регенерировалось, и он, как обещал, теперь занимался со мной боевой магией отдельно и подолгу. Начал с самых азов — учил меня летать, маневрировать, ориентироваться в воздухе, пользоваться своей магией крови, ставить щиты, обучал атакам, пока что самым простейшим. Порой показывал настолько сложные связки и комбо, что мне казалось, никогда не смогу такое повторить.

Зачастую я сдерживала свои силы, чтобы не вызвать его подозрение, а потом отрабатывала то, что он мне показал, в полном одиночестве, в лесу на скрытой полянке.

Не скрою, иногда хотелось, тянуло поделиться с ним, кто я есть на самом деле, показаться ему в своем истинном обличье.

Не маленького стеклянного дракончика размером с лошадь, изрыгающего слабое бесцветное пламя.

Но я сдерживалась.

Как наставник, Лейтон был требователен и очень жесток. Я бы даже сказала, безжалостен.

Очень часто я приползала с его тренировок к Офицерской башне, волоча крылья по земле, еле-еле оборачивалась из дракайны в человека, брела до своей комнаты, да там и валилась на кровать, не в силах даже принять душ.

Не было ни мыслей, ни чувств — только одна сплошная усталость.

Он буквально меня за… Заколебал своей боевкой!

Остальные кадеты мне не завидовали — считали, таким образом он меня наказывает. Некоторые шептались о том, что черный дракон попусту тратит свое драгоценное время.

Из маленькой слабой стекляшки не сделать сильного бойца-дракона, разве что шпионку, да вот только какая из этой второсортной шпионка, если у нее вся чешуя желтизной отливает, а крылья и вовсе грязно-лимонные.

В шпионы, в основном, принимают стеклянных с прозрачнейшей чешуей, которой я похвастать не могла.

Лейтон Уинфорд не был бы Лейтоном Уинфордом, если бы обращал хоть какое-то внимание на эти шепотки. Требовал он много, но и давал тоже много, как будто стремясь впихнуть в меня знания за все ступени по боевому курсу сразу.

Постепенно я осваивалась и со своей новой ипостасью, и со своей скрытой силой.

Времени на другие занятия оставалось мало — но я изо всех сил старалась не отставать по другим предметам.

По генеалогии мы начали составлять свои родословные, для чего мне пришлось сблизиться с Марзи, которая в последнее время, как лисонька, крутилась около, уже откровенно перебарщивая в своей роли моей самой доброй и заботливой сестренки.

Постоянно зазывала к себе в гости, в старую комнатку общежития Кадетской башни и поила белым чаем, неисчерпаемые запасы которого привезла из Хрустального Ключа.

А то и притаскивала его прямо в мою новую комнату — она сюда захаживала довольно бесцеремонно, не стесняясь.

Все уговаривала меня отказаться от должности адъютанта Лейтона и от его наставничества — мол, мне не надо пытаться прыгнуть выше головы и должно всячески избегать ректора, чтоб «не кончить, как твоя несчастная распутная мать»… Снова этот надоевший бубнеж и снова, и снова.

Один раз я сказала, что не собираюсь избегать Лейтона, а быть его адъютантом и иметь сопутствующие с этим привилегии мне нравится.

— Скоро у тебя не будет никаких привилегий, сестричка! Ни единой! — возбужденно выпалила Марзия с откровенной завистью в голосе.

Правда, сразу спохватилась, начала, по обыкновению, лить мед.

А я, усмехнувшись про себя, сделала вид, что не заметила.

У профессора Локвиста была иная манера преподавания, чем у Кана. Тот шпарил по методичке. А вот Локвист любил поболтать и часто прерывался, отходил от предмета, чтобы рассказать о каких-нибудь драконах с выдающимися способностями, интересных случаях из его практики, научных исследованиях и невообразимых теориях. В частности, например, о существовании параллельных миров, и о том, что порой происходят удивительные совпадения и два мира могут самым причудливым образом ненадолго соприкоснуться и породить аномалию.

— Однако, это всего лишь теория моего друга, профессора Ласло, это он грезит другими мирами и возможностью путешествовать между ними, — немного с иронией добавил Локвист в конце своей лекции. — На мой взгляд, она совсем уж лишена доказательной базы.

Профессор никогда не снимал своих темно-зеленых очков, но кадеты настолько к этому привыкли, и никому не казалось странным, что никто никогда не видел его глаз.

По-моему, никто даже и не